February 19th, 2006

Монокль-ЖД

Кеидзо Обути.

 

Это была одна из моих первых съемок для Издательского дома «КоммерсантЪ» и от качества ее исполнения зависела моя дальнейшая карьера. Я волновался и хотел сделать все как можно лучше.

Кеидзо Обути, японский премьер – министр посетил Россию в 1999 году. Прилетел вечером. Я должен был сделать официальный снимок в аэропорту. Была осень. Тот самый период, когда одеться по – погоде невозможно.  После относительно теплого дня наступает пронзительно холодная ночь. В ожидании самолета наша группа простояла на летном поле добрых пару часов. На ветру все сильно замерзли. Не согревали и шуточки на тему русского смысла звучания премьерского имени вроде: «Не только Обути, но еще бы одети и накормити…»

Иногда самолет оказывается достаточно близко от того места, где охрана выстраивает встречающих журналистов и телеобъективом можно сделать выразительный кадр чиновника на трапе авиалайнера. Но самолет приземлился далеко. И стемнело уже. Я сделал несколько снимков для разминки и очистки совести. В ожидании возможного подхода делегации поближе заколебался – менять пленку в аппарате или нет? Из 24 было израсходовано на съемку приземления 12. На случай, если премьер удостоит нас приветствием, было бы неплохо иметь в камере полную катушку. А  время на перезарядку было – верных минуты четыре и я нажал на перемотку. Аппарат вжикнул и смотал пленку в кассету. Привычным движением я взялся за движки открывания задней крышки и  понял, что пальцы от холода утратили чувствительность окончательно. И что в данном случае эта чувствительность нужнее, чем при съемке, когда нужно нажимать одну спусковую кнопку. (Это просто – надо периодически смотреть глазами, чтобы онемевший палец не съезжал с кнопки, вовремя поправлять его).

 Задняя крышка в «Nikon F-90» открывается, когда два подпружиненных движка будут сжаты строго одновременно – так крышка защищена от случайного открывания.

Я видел свои пальцы на запорах. Я мог ими шевелить. Я мог двигать то один то другой движок. Но этого было недостаточно, крышка не могла открыться, я не мог ни вставить новую пленку, ни продолжить съемку на старой – она была уже смотана назад в кассету.

Премьер направился к нам.

Я попробовал зафиксировать бесчувственные пальцы и, двигая камеру, открыть крышку об них. Не получилось – требовалось одновременно в центр. Пальцы соскакивали с запоров, они слушались меня в недостаточной степени, подобно пальцам младенца по ту сторону бронированного стекла.

Премьер подошел близко. Все начали снимать.

Я попробовал зубами – зубы чувствовали лучше,  но не могли зацепить движки, помещенные в углубления корпуса.

Премьер встал напротив меня, ничто не перекрывало отличный кадр. Телекамеры хорошо освещали его фигуру, сзади были видны самолеты – все как надо. Он сказал приветственные слова.

Я продолжал царапать разряженную камеру, как во сне.

 Премьер сложил ладони на груди по - японски и поклонился на прощание.

Съемка закончилась, все расходились довольные. Кроме меня.